Все какие-то полуночные мысли, мама; хотя на часах ровно десять двадцать три.

Второй голос. Дорогой!..

Первый голос. Сегодня днем, когда я, думая обо всем этом, лежал в ванне, в дверь квартиры, должно быть, позвонили. Открыл, вероятно, тот самый мужчина, у которого черные волосы. На пороге стояли две женщины. Назвались они моими матерью и сестрой и спросили меня. Мужчина сказал, что не знает такого. Нет, никогда обо мне не слышал. Нет, здесь нет жильцов с таким именем. В доме живет одна-единственная семья, чужим комнаты не сдаются. Нет, большое спасибо, они хорошо поживают и без незваных гостей. «Я советую вам обеим, — сказал он им, — отправляться восвояси и не надоедать больше простым рабочим людям своими сплетнями и наветами, этими слишком откровенными выделениями испорченного ума, исчерпавшего все другие средства. Таких, как вы, я чую за версту и хоть сейчас могу заявить на вас за умышленное нанесение ущерба, оскорбление личности и бродяжничество — другими словами, за намеренное обивание порогов из-за отсутствия каких-либо значительных средств к существованию. Поэтому проваливайте отсюда, пока я не вызвал полицейского».

Я купался, когда вдруг дверь в ванную комнату открылась. Я думал, что запер ее. «Меня зовут Райли, — представился он. — Как ванна?» — «Отменно», — ответил я. «А ты крепко сколочен, хотя и стройный, — сказал он. — Я-то думал, ты мозгляк. Никогда бы не подумал, что ты так крепко сбит и так строен, но сейчас вижу». — «О, спасибо!» — проговорил я. «Не меня благодари, — ответил он. — Возблагодари Господа. Или свою мать. Только что я выставил за дверь двух самозванок. С этой стороны дерьма нам больше не подвалит». Потом он уселся на край ванны и пересказал все так, как я тебе только что подробно изложил.